Четыре часа! Старик сидит в своем кабинете в зеленом свете лампы, безукоризненный, чисто выбритый, при галстуке. Он полон внимания.

Я только что сделал ему полный отчет о происшедших событиях, и он задумчив. Есть от чего.

– В общем, – резюмирует он, – этот Оливьери получил бутылки скотча, содержащего героин. Он об этом не знал, поскольку подарил несколько штук своему другу. Возможно, эти бутылки служат для контрабанды наркотиков?

– Это очевидно. Те, кто их получали, должны были затем извлекать героин при помощи химических процессов, которые вам с радостью опишет Фавье. Возможно, выпаривая виски. Или, что также возможно, наркоманы пили виски таким, каким оно было, что усиливало действие наркотика.

– Гениально, – соглашается Лысый, гладя свой кумпол.

Наступает молчание.

– Продолжим наши рассуждения, – решает Старик. – Эти ящики с «приправленным» виски были отправлены Оливьери по ошибке.

– Контрабандисты заметили свою ошибку и захотели ее исправить. Дела для Оливьери обернулись плохо. Они его убили и завладели ящиками.

В общем, дело несложное.

– Эта история относится к компетенции Скотленд-Ярда, – с сожалением вздыхает Старик. – Утром я позвоню старшему инспектору Моррисону.

Я смотрю на него, он на меня, все в самой глубокой тишине. Наконец я начинаю смеяться, как тип, который составил себе состояние, создав фабрику для производства рюкзаков для горбатых.

– Что с вами? – удивляется Безволосый, стараясь сохранить серьезность.

– Я думаю, патрон, что наши мысли параллельны, как два рельса...

– То есть?

Лысый уже улыбается.

– То есть нам обоим хотелось бы ради престижа французской полиции довести расследование этого дела до конца и принести парням из Ярда решение в виде подарка, обвязанного трехцветной ленточкой.

Босс встает, проходит по кабинету и кладет свою изящную руку (не могу назвать ее клешней) на мое мощное плечо.